Шалтай-болтаевская осень
Опять спускается ко мне,
Как луч по заоконным соснам -
Я вижу их всю жизнь в окне.
Шалтай-болтаевские дали –
Мой предугаданный приют.
Стоят шафраны, как печали,
И соло вересня* поют.
Там, под твоим неюжным небом,
Что вспомнится тебе с утра?
Вот видишь: воздух вересневый,
Как золотая мошкара.
Не так ли рай мы представляли,
Когда ты рядом шла со мной?
Шалтай-болтаевский солярий
Над мертвой времени петлей.


*вересень (укр.) - сентябрь

ВИКТОРИЯ КОЛЬЦЕВАЯ

***
                  "Мы уедем с тобой в желтогривый Китай"
http://listvicka.livejournal.com/1030.html



Наблюдай за дорогой, дави на педаль!
мы давно перешли, не заметив, черту…
Почему ты хотела поехать в Китай?
Как не помнишь?! Скажи хоть, в котором году…
Сразу после войны… Только, кто воевал,
за кого воевал и достался – кому…
В «Маскараде» Арбенина едет на бал?
Дорогая, мы просто Муму и Муму…
В «Маскараде» Арбенин ревнует жену,
значит, ей не до песен: истерики, яд…
Если б раньше какую-то вспомнить войну…
Да какое там вспомнить, давай наугад!
Вот такая картина: ночные стрелки
или снайперы, или из пушки – в упор!
Мы кидаем в корзину чулки и чулки,
документы, картины, фарфор и фарфор,
шар Буте… О, я кажется, знаю кого
(и кого, и кого) ты возила в Китай!
(так удобно, что нынче граница его
за калиткой – любую веди и читай:
«Дорогая, мы просто цветок и цветок…»)
Твой гербарий, Сафо, перешел за черту…
Я б устроила сцену, но этот урок
мы уже проходили… в котором году…
Сразу после войны – «в этот край, в этот рай»,
где на каждом цветке китаянки сидят…
Все, кого ты охапкой возила в Китай,
слава богу, живыми вернулись назад.

Укрывчивая музыка ладоней
И губ твоих.
Сквозь каталог бредово-белладонный
Час на двоих.
Ах, горький высвист за морем синичий,
Ах, свет внутри, -
Все это запределье - заресничье
Любвилюбви…

Я по клику, по взгляду,
Умирая, сгорая…
Жизнь сродни листопаду,
Птицам ада и рая.
Только мелкие крохи
С высоты невозбранной -
Неумелой эпохи
Очумелая манна.
Что, любимая, грустно?
Что, любимая, нежно?
Лобной костью по руслам,
По зимовке кромешной,
Где безумным моголом
Гонит в шею пространство.
…Бесконечным глаголом
Полустанков и стансов.

Когда цикада вдоль дорог пророчит,
Отчеркивая тьму от сих до сих,
Она не спит, она не любит ночи,
Ее широт запекшихся глухих.
И что ей шепот мой, почти нелепый,
Что Млечный Путь на линии руки,
Когда разлучного тугого склепа
Всю тяжесть принимают позвонки.
Палеозой тоски с лицом домашним
Уронит в скайп скупую пиету,
И вновь ведет сверканием дамасским
Безумный полумесяц по лицу.
Всей горечью одернуты лопатки,
Восходит солнце в перечнях чужих,
И на висках твоих чуть влажны прядки –
Понтийские дороги слез моих.

Я глажу твои пальцы, и во мне
Кружится мир соцветием звенящим
В ночной неуследимой глубине,
Меж призрачным и настоящим.
Настырна жизнь, настырна и нежна, -
Я так люблю в тебе ее продленье -
Длись, милая, как звук, как тишина
Как откровенье.
Я глажу твои пальцы...Как узки,
И как теплы, и как губам покорны,
И в темноте так зрячи две руки-
Как берега и волны...

Я - плагиатор чащ,
Я - плагиатор света,
Я — окраинный плащ,
Я - незримая мета.
Я - над жаждою уст
Воздух бритвенно-острый.
Я — летающий куст.
Я — опалимый остров.
Медлят и мед, и яд
Сердца двойной уликой.
...Я — взыскующий взгляд,
Ушедший за Эвридикой.

Моя дорогая, я столько мечтала о чуде,
Но старость все ближе и нам обещает иное.
Мы вечные розы в земной преходящей посуде -
Все розы увянут, твоя же пребудет со мною.
Мы поздние розы, нас долго любовь выбирала, -
О дрожь лепестков или пальцев твоих трепетанье, -
Мы горькие розы над нашим растерянным раем,
Все розы увянут, твоей негасимо дыханье.

Эта музыка, это быть может, -
Это легкий летит шепоток
В золотое легато дорожек,
Под лоток, под кусток, под мосток.
Это птичьи права и синичьи
Голоса, и прожиточный свет,
Заглаголье твое, заресничье,
Плач и пламень укрывчивых лет.
Все наречья тоски и блаженства,
Эолийские листья в окне
И волнение лучшей из женщин,
На закате пришедшей ко мне.
От мерцанья любимого локтя
Так кружится моя голова,
И дрожит распростертая охра,
Под ногой, ни мертва, ни жива.
...Эта музыка тоже продрогла,
Как продрогли слова и трава.

1

Ты будешь сладко спать у моря.
Берут столетья на испуг.
Поет волна свое блажное,
Чтоб спать, не разнимая рук.
В плечо уткнутся дни и тучи,
А там, где кончилась вода,
Всплеснет ракушечник текучий
От августа до навсегда.

2

Думай о хорошем под моей рукою....
Нам носить печали одного покроя.
Одного терпенья, одного плетенья
Сомкнутые пальцы, сдвоенные звенья.
Горечь сложит крылья глубоко под кожей.
Расстели мне сердце, расстели мне ложе -
Над постылой твердью, под звездой кромешной,
Под ресницей божьей, под его усмешкой...

3

Запах твоих волос.
Зябкое чудо плеч.
Все, что уже сбылось.
Все, что смогу сберечь.
Ты в тишине со мной -
Вжавшись строкой в строку.
Время нас кроет мглой
И стоит начеку -
То ли в полуцвету,
То ли в полубреду...
На посту, на посту -
Даже в райском саду.